Граф – М - Владимир Буров

– Ты догадался? Нет, я в том смысле, что:

– Или знал заранее?

– Я ему скажу, чтобы заплатил.

– Хорошо. А то мне обидно.

– Эх, ты, чума, – сказал я, – заплати, пожалуйста, даме.

– Я?! – даже дернулся, как загнанный конь Миша в своем белом с черными узорами свитере.

– И ты тоже, – неожиданно вставила Нат. – Прошлый раз, помнишь, обещал двести пятьдесят, а дал и итоге только сто.

– Зря ты это сделала, – сказал я.

– Почему? – спросила Нат. – Надо ковать железный, пока горячий. Ты сам всегда так говорил.

– Так-то так, но я могу с двоими не справиться.

– Ты не один, – ответила Наташа, – я с тобой.

– Все равно, пока сиди, не встревай.

– Дай мне денег на бутылку шампанского, я пока куплю, хорошо?

– Хорошо, конечно, – я дал полтинник.

– Две взять? – спросила она негромко.

– Возьми, но пусть пока вторая стоит в холодильнике.

– Не-е, надо брать сюда. И знаешь почему? Вдруг придется драться? Шампанским хорошо бить по балде – сразу наповал.

– Хорошо бери обе.

– Заодно я оплачу свой ужин.

– Конечно. И мой не забудь.

– Что у тебя было?

– А ты не помнишь?

– Я вообще никогда ничего не запоминаю.

– Яичница с ветчиной и свежим огурцом.

– Точно, теперь вспомнила. Но это больше похоже на завтрак.

– Да? Хорошо, заплати, как за завтрак.

– А разница?

– Думаю, что ужин можно повторить, а завтрак – никогда.

Она пошла к прилавку, а я уже должен был лицезреть перед собой Жеку-боксера.

Но тут вернулся радостно-измученный Юра с Галей и сказал, чтобы мы не портили ему:

– Обедню.

– Нет, нет, я хоть и насладился вполне, но и хочу еще не меньше. Честно! Более того, это, скорее всего, моя будущая жена.

Народ начал безмолвствовать. Но этот Женя решил все-таки один раз меня ударить. Он вытянул вперед руку, которую я давно ждал. Поэтому схватил ее, как подарок, и используя ее, как спортивного коня, взлетел вверх ногами, одной из которых зацепил этого боксера за подбородок. Можно сказать, что ударил по шее, но с другой стороны. А значит, по горлу, и таким образом, заставил потерять равновесие.

Боксер изумился, что оказался на полу, а лапа его у меня на болевом. Он вроде уже начал стучать по полу, что, мол, сдается, но я решил:

– Слишком рано, – и сломал ему руку.

Зря, конечно, но теперь уж думать поздно.

Далее, вместо того, чтобы угомониться, Жека просит купить ему шампанского. Тогда он всё забудет, и не будет заявлять в милицию о сломанной руке. Галя – дочь главного инженера. Барменша просит трахнуть и ее. Иначе она напишет заявление подошедшим сержантам, что мы здесь устроили драку напополам с публичным домом.

Глава 3

– Купи и мне шампанского, – сказал Жека. Я повернулся кругом.

– Ты к кому обращаешься? – спросил я.

– К тебе. И знаешь почему? Я заплатил тысячу до того, как сделать миньетори.

– Почему ты так решил?

– Просто вспомнил.

– Он, видимо, еще не понял, что рука-то у него сломана, – сказала Нат, ставя на стол холодные бутылки.

– Налейте, конечно, – попросил Миша, – ибо мы шампанское не пьем, и налить ему на рану не можем. Всё-таки рука у него болтается, как будто на самом деле сломана.

– Налить, что ли?

– А он заплатил?

– Нет.

– Тогда пусть сосет лапу.

Жека встал, и сделал несколько ударов по воздуху левой рукой.

– Опять тренируется.

– Мало получил.

– Я заплатил, налейте мне шампанского.

– Опять начал свою песню, – сказала Наташа. И добавила: – Он заплатил?

– Честно?

– Да, лучше всегда говорить больше правды.

– Если честно, я не помню.

– Ну-у! Тогда точно не давал. Из него вытащить деньги, все равно что у голодной собаки отнять кость. Не отдаст ни за что.

– Да, теперь я вспомнил: не давал, однозначно.

– Если бы я не давал, как бы ты пошла со мной? – занялся логикой капитан.

– Честно? Сама не знаю. Чё-то завидно, наверное, стало, что всех трахают, а меня даже с триппером всё равно никто не хочет.

– Если это правда, я оторву тебе голову, как креветке, – сказал Жека, но было видно, что теперь он немного действительно испугался. Жена у него была завсклад и обещала ему не сегодня завтра припереть кроссовки Адидас, а он, соответственно, обещал ее трахнуть именно сегодня – как следует. Что означало:

– Довести ее до такого экстаза, чтобы она сама попросила:

– Миньету! – А не так, чтобы как обычно пришлось ее долго об этом умолять.

– Не боись, – сказала Наташа, – это было намедни.

– А теперь?

– А теперь прошло. Теперь только этот, как его? остался.

Жека хотел опять встать, но тут в аллею, как бы нехотя повернули сержанты.

– Милиция! – негромко рявкнул Миша.

– Нам это по барабану, – сказал Юра, – у меня жена – дочь директора завода, – и кстати обнял Галю, которая ради справедливости его поправила:

– Не директора, а главного инженера.

Более того, – мягко добавила она, – я обречена заниматься проституцией.

– Почему? – успел ошарашенно спросить Юра, пока еще сержанты не дошли до Заведения, ибо двигались весьма вальяжно, как будто были не местными милиционерами, а такой сладкой парочкой, как Камилла Палья и Грэм Грин. Или Мария Каллас со своим уже Онассисом.

– Иначе я просто на просто равнодушна к этому делу. Я имею в виду к сексу, да и вообще к любому траханью.

– То вы тут ошиваетесь без конца, то вас не дозовешься! – приветливо рявкнула барменша.

Милиционеры устало брякнулись на последний из оставшихся здесь столов.

– Вина и женщин, – весело сказал один из них. А другой добавил:

– Но сначала к делу.

– Вижу вам не до дел, – сказала барменша. – Устали. Шли, шли из ментовки, аки евреи из плена египетского через моря и окияны. А ведь здесь всего пятьсот метров!

– Тихо! – поднял руку Вася, и положил на стол пустой планшет.

– На кого будем писать заяву, хозяйка? – спросил второй, Валера. – На всех?

– Да, как обычно: пиши на всех.

– О чем? – спросил Вася.

– Организация мордобоя напополам с публичным домом.

Сержанты обернулись в разные стороны.

– Здесь некого трахать, – сказал один. – Ты как, Валера, стал бы кого-нибудь, или кого-либа трахать из присутствующих? Я – нет.

– Я буду.

– Кого?

– Вот эту… – сказал он, но пока что водил пальцем туда-сюда. – Ни по эту, ни то ту, – и неожиданно показал пальцем на саму барменшу.

– Да ну, брось ты, врешь ведь, наверное. А впрочем, слово не воробей – пошли.

– Куда? – испугался Валера.

– За занавеску. Давай, давай, а то, действительно, я не хочу больше ждать.

Валера обвел подозрительным взглядом окружающий его партер, и резюмировал:

– Она шутит.

И все поняли, что, как минимум, придется заплатить.

– Сколько? – спросил я.

– Мы сами будем решать, – сказал Вася, – не надо спрашивать дополнительно.

– Отдай им мою тысячу, – сказал Жека.

– Ты кому это сказал? – спросил милиционер.

– Не тебе, надеюсь.

– Смотри не надейся, а то сам сейчас заплатишь, – сказал второй, Вася.

– Давайте не будем обострять отношения, – сказала барменша, – пусть кто-нибудь трахнет и меня, и разойдемся полюбовно.

– Не, не, не! – замахал авторучкой Валера, – теперь обязательно кто-то должен заплатить. Иначе всё не будет иметь никакого смысла.

– Отдай им мою тысячу, – опять сказал Жека-боксер.

– Ты мне ее давал?

– Прекратите посторонние разговоры, – сказал Вася. И добавил: – Ты, иди сюда.

– Я? – удивилась Наташа. – Меня трахают практически бесплатно, и я еще отвечать должна, по-вашему?

– Никто тебя не съест, садись за стол, – сказал Вася.

– При таком отношении никто не будет сюда ходить, – сказал я.

– Да ей-то все равно, – сказал долго молчавший Миша, – это не ее кафе.

– Она только барменша, которую никто не трахает, – добавил Юра, и заодно пощекотал Галю за коленку.

– Я должна дать сначала всем остальным, чтобы опять захотеть тебя, – прошептала она ему на ухо, что заставило Юру задуматься:

– Способен ли он это понять когда-нибудь? Или нет. Скорее всего это можно сделать, если очень захотеть. Но с другой стороны и вероятности для этого тоже немного. Как быть? А ведь очень хочется.

– Ты, – показал пальцем на Юру милиционер, – тоже сядь сюда.

– Это обязательно?

– Да, желательно.

Когда сержанты исписали штук шесть каких-то заявлений и объяснений, и вздохнули облегченно со словами:

– Сейчас бы пива! – Наташа наблевала им на стол. Да так, что с него полилось на все четыре стороны.

– Мать твою-ю! – воскликнул Вася, – как ты могла?

– Это все из-за него, – Наташа показала на Женю-боксера. – Он мне кончил в рот.

– Так это когда было-то! – нагло ответил Жека.

– Да, было давно, но вспомнила я об этом только сейчас, – сказала Наташа, и опять наклонилась над столом.